Bergman_Persona

Жертва и жертвоприношение: асимметрия, заданная пятном – Мария Есипчук

Говоря о жертве, легко увязнуть в путанице между внешним и внутренним, без понимания сущностно иной логики желания. Независимо от внешних сил, перед которой субъект действительно оказался в положении жертвы (война, политика, болезнь), существуют причины, заставляющие самого субъекта приносить жертвы своим богам. В том смысле, в котором в психической экономике задействованы процессы, полные интимных, невидимых другим жертв и ритуалов.

О жертве можно говорить не только как о пассивности приносимого в жертву, где сам субъект становится жертвой, но и как об активности жертвоприношения. В русском языке эта двойственность усиливается отсутствием разницы между жертвой-жертвоприношением (sacrifice) и жертвой-объектом (victime). Симптом, как и другие образования бессознательного, задействует оба этих измерения — будучи жертвой, приносимой субъектом, желающего сохранить что-то ценное или не столкнуться с чем-то ужасным, симптом, в то же время, ставит самого своего обладателя в положение жертвы, принося ему страдания. Но как можно одновременно быть внутри и снаружи, активным и пассивным? Тем же вопросом задается Фрейд, говоря о судьбе влечения как о его превращении в свою противоположность: активность становится пассивностью, желание разглядывать эксгибиционизмом[1]. Такое положение вщей Фрейд объясняет тем, что влечение, вместо того, чтобы находить объект вовне, подпадает под примат нарциссизма и направляется на собственное Я, преобразуя тем самым активность в пассивность и наоборот. Вопрос упирается в отношения между влечениями и Я. То, что проясняет в этих вопросах Лакан, связано не только с функцией речи, но и с тем объектом, особый характер которого он описал как причину желания.

Воспользуемся понятием жертвы, чтобы рассмотреть гегелевскую формулу «желание — это желание Другого» через призму объекта, одну из ипостасей которого Лакан называет объект-взгляд. Чего желает Другой, чего желает бог? – именно в этой зоне, зоне «Che vuoi?» можно обнаружить угрозу возникновения тревоги, где что-то, вместо того, чтобы оставаться сокрытым, оказывается в поле видимого.

« Иными словами, отношения, которые глаз устанавливает с Другим, для субъекта принципиально желательны, ибо легко позволяют ему игнорировать то, что за желанным скрывается тот, кто желает »[2].

Глаз не только позволяет что-то увидеть, но и, что, конечно, куда важнее для понимании функции глаза, он позволяет что-то не увидеть, сокрыть. Что-то не увидеть можно по-разному: закрыть глаза, отвернуться, загородить – так ли не-видит субъект бессознательного? Нет, речь не о физической преграде, и даже не о скотоме, как бы изымающей части из поля видимого, речь о слепоте структурной, заданной речевыми отношениями субъекта с Другим. Это пятно в глазу грешника, помеченного законом, обретшего, таким образом, способность желать.

«Вспомните, что говорил я вам о роли пятна в зрительном поле. Пятно знаменует собой появление в поле желания того, что за ним скрывается — глаза. Глаза, чья связь с полем желания должна быть изъята, чтобы желание могло в нем остаться, сохраняя тем самым всегдашнюю, хотя и непредсказуемую, возможность избавиться от тревоги »[3].

Пятно это, в некотором роде, сам смотрящий, то в его взгляде, чего не видно. Показать это невидимое можно лишь обходным путем, как перевернутый букет на оптической схеме с выгнутым зеркалом, или как анаморфозу, на которую надо смотреть особым образом – что-то становится видно не прямым образом, но только благодаря трюку, включающему измерение взгяда, неравного смотрящему. Если пятно является свойством глаза, который чего-то не видит, какова здесь роль Другого?

Есть одно важное обстоятельство, на которое Лакан указывает, говоря о тревоге Другого, избеганием которой занят субъект, приносящий жертву, заключается оно в том, что приносимое в жертву должно быть незапятнанным. Чтобы не столкнуться с тревогой другого, необходимы жертвы, необходимо «поймать тревогу в силки желания», но к жертвам применимо требование — они должны быть незапятнанными – вот асимметрия! Со стороны субъекта, приносящего жертву, есть пятно, со стороны жертвы пятна нет, она невинна, безгрешна. Пятно есть с одной стороны, в то же время, его нет с другой. Пересечение этих зон дает нам что-то вроде пульсации. Быть жертвой, в то же время приносить ее — такова судьба влечения.

Асимметрия, о которой идет речь, можно назвать асимметрией между желанием субъекта и желанием Другого, второе таит в себе риск столкновения с тревогой, связанный с полем видимого. Трансформация, которую желание претерпевает на пути от Другого к субъекту и обратно, это выверт, имеющий топологическую структуру, не подразумевающую разделение на внтуреннее и внешнее, что можно увидеть на примере той двусмысленности, которую задает объект-взгляд в отношении жертвы.

[1] Фрейд, Влечения и их судьбы, 1915.

[2] Лакан, Cеминар «Тревога», 1962-1963.

[3] Лакан, Cеминар «Тревога», 1962-1963.

Translations : Espagnol, Anglais, Italien, Néerlandais